КОМСОМОЛ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ

 

ПАРТИЙНАЯ
ПРЕССА РЕГИОНА


"СЛОВО КПРФ" -
ГАЗЕТА
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ОБКОМА КПРФ >>>


ЛИСТОВКИ
ЛОК КПРФ >>>


ГАЗЕТЫ РАЙОННЫХ
И ГОРОДСКИХ
ОРГАНИЗАЦИЙ КПРФ


"Лужский рубеж" (г.Луга) >>>

"Ижорская коммуна"
(г.Коммунар) >>>


"Товарищ" (г.Гатчина) >>>

"Слово КПРФ
Тосненского
района" (г.Тосно) >>>


"Импульс"
(г.Сертолово) >>>

"Слово к народу" (г.Кириши) >>>

"Ветеранская правда" (г. Всеволожск) >>>

Свежие газеты и листовки ЛОК КПРФ

"Слово КПРФ", №8, октябрь 2018 >>>

"Слово КПРФ", №7, сентябрь 2018 >>>

 

Все газеты и листовки, выпущенные ЛОК КПРФ, вы можете посмотреть в разделе

 

ПАРТИЙНАЯ ПЕЧАТЬ

 

Ленинградский обком КПРФ ВКонтакте. Слово КПРФ. Ленинградская область >>>
 

Ленинградский обком КПРФ. Сообщество на Facebook. Слово КПРФ. Ленинградская область >>>

 
Новости
Мнение коммуниста

 

Представляем новую статью известного ленинградского публициста, члена ЦК КПРФ Юрия Белова. Матерал был опубликован в газете "Правда"


«Массовая культура», мещанство и Россия


Начнём с неоспоримого факта истории. Реставрация капитализма в России имела своим следствием разрушение народного производства (его деиндустриализацию), превышающее по своим размерам материальные потери СССР в годы Великой Отечественной войны. Неоспорим и другой факт: неизмеримы оказались духовные потери страны. С развалом Советского государства началась эпоха культурно-духовного вырождения, в котором невероятно быстро сформировалась мещанская, то есть потребительская прозападная «массовая культура». Её технологию манипулирования сознанием людей активно используют власть имущие, стремящиеся загнать в резервацию советскую культуру. Духовная борьба за возрождение страны стала неотвратимой.

 


Пролог


Что же такое «массовая культура» и как она связана с проблемой формирования личности? Прогрессивные мыслители буржуазного мира, осознающие его кризисное состояние (Эрих Фромм, Дэвид Рисмен, Герберт Маркузе), давно, со второй половины прошедшего века, стремились найти ответ на данный вопрос. Насколько они в этом преуспели, скажем позже. Что же касается отношения к массовой культуре в СССР, то она, по нашему мнению, в высших идеологических инстанциях правившей КПСС оценивалась как явление, присущее капиталистическому обществу в качестве следствия научно-технической революции и, конечно же, общего кризиса капитализма. Не допускалась сама мысль, что она, эта «культура», может быть экспортирована в СССР и пустить корни в условиях реального социализма. Да, возможны отдельные её проявления в результате упущений в идейно-воспитательной работе. Как пелось в песне из популярного телесериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» в 1970—1980-е годы: «Если кто-то кое-где у нас порой…» Полагалось, что в советском обществе, свободном от классовых антагонизмов, противоречия могут быть только между хорошим и лучшим.

Но с конца 50-х годов минувшего столетия, с романа Всеволода Кочетова «Журбины», в советской литературе продолжающие традицию критического реализма классической русской литературы крупные таланты — Алексей Арбузов, Виктор Розов, Василий Шукшин, Виль Липатов — били в тревожный колокол по поводу прогрессировавшего советского мещанства. С обмещаниванием общественного сознания, интенсивный процесс которого шёл в 1970—1980-е годы, органически связано проникновение в духовно-культурную жизнь СССР западной «массовой культуры» — мировоззренчески чуждого советскому человеку явления.

О нашествии этой «культуры» — антикультуры по сути своей на капиталистическом Западе, о её разрушительном влиянии на личность, будь то личность буржуа или пролетария, нимало не утратившем и по сей день своей актуальности, было сказано в указанное время виднейшими советскими философами: Эдуардом Розенталем, Эвальдом Ильенковым, Михаилом Лифшицем, Юрием Давыдовым. К ряду их произведений примыкает и глубокое, публицистически яркое да просто талантливое исследование Елены Карцевой «Массовая культура» в США и проблема личности» (М. Изд. «Наука», 1974). Думаем, не ошибёмся, если скажем, что в нём впервые в советской философской литературе популярно, с марксистско-ленинской точки зрения, раскрыта технология «массовой культуры», её неразрывная связь с буржуазной политикой, их взаимозависимость и, главное, использование названной культуры как мощного орудия в идеологической борьбе за умы и души людей.

Но, увы, тираж столь нужной работы Е.Н. Карцевой был по тому времени весьма невелик — 17 тыс. экземпляров. Настольной книгой для партийных пропагандистов она не могла стать ещё и по той причине, что в системе партийной учёбы и пропаганды идеологическая борьба велась с незримым противником, с тем, что бросал нам вызов из-за рубежа. Внутри же советского общества начиная с 1960-х годов априори утверждалось на каждом очередном съезде КПСС: идейное и морально-политическое единство прочно «как никогда». В предательскую же перестройку противник оказался внутри нас, используя не в последнюю очередь технологию «массовой культуры» — технологию манипулирования массовым сознанием.

Такая же участь, как и публикацию Е.Н. Карцевой (и других, не менее талантливых авторов), постигла замечательную книгу ленинградского философа А.И. Новикова «Мещанство и мещане: Против мелкобуржуазной философии жизни» (Л. Лениздат, 1983). В ней «массовая культура» представлена в облике мещанской потребительской культуры, дана методика её разоблачения и, что крайне важно, раскрыты типы советского мещанства. Опять же тираж книги невелик — 15 тыс. экземпляров, что понятно: борьба с мелкобуржуазной философией жизни не выдвигалась партией на передний план.

Мы остановили внимание читателей на двух названных выше публикациях, поскольку отдельные положения из них считаем необходимым использовать в настоящей статье для лучшего раскрытия заявленной темы.


 

Тотальное отчуждение


Итак, что же такое «массовая культура»? Прежде всего предостережём молодого читателя от ошибочной оценки её лишь как порождения «технического века». Вспомним, что ещё в Древнем Риме управление сознанием «свободного» плебса шло под лозунгом «Хлеба и зрелищ!». Но одни зрелища были у патрициев и другие — у плебса. То же мы видим и в буржуазную эпоху, когда буржуазия перестала быть восходящим прогрессивным классом. Здесь кстати будет обратиться к ленинскому положению о классовой неоднородности культуры буржуазного общества: «Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре», «в каждой национальной культуре есть, хотя бы неразвитые, элементы демократической и социалистической культуры».

«Имело бы смысл, — отмечает Е.Н. Карцева, — пользуясь ленинским высказыванием по поводу двух культур.., делить культуру буржуазного общества на элитарную, «массовую» и демократическую, которая по своей природе предполагает массовость и народность. А уже внутри «массовой» выделить культуру высокопрофессиональную и китч, который было бы правильно назвать культурой потребительской».

В приложении к современной России эта градация культуры в буржуазном обществе требует необходимой корректировки. Под элитарной культурой автор имеет в виду, очевидно, классическую культуру, к которой нет доступа трудящимся массам. Она является достоянием элиты — современных патрициев из мира капитала. Но буржуазная элита, что российская, что западная, низводит сегодня классику до уровня китчевой культуры (китч — термин, образованный от немецкого verkitschen, что значит удешевлять, превращать в дешёвку).

О том, как уродует и содержание, и форму классических произведений русского драматургического и оперного искусства так называемый постмодернизм, говорилось и писалось много. Но при молчании минкульта на театральной сцене продолжает господствовать в Питере и Москве нравственное и «умственное распутство» (Писарев). Исключение составляют Малый театр, МХАТ им. Горького, театр «Содружество актёров Таганки». Только здесь да ещё в провинциальной России берегут традиции великой школы Русской Драмы.

Вспоминается, как один из выдающихся носителей культуры этой школы, народный артист СССР Игорь Горбачёв так отзывался о постмодернистских извращениях русской драматургической классики: «Это они назло нам: «Вы, русские, кичитесь своей культурой. Как же — у вас есть Рублёв, Пушкин, Чайковский, Толстой и Достоевский. А вот мы что хотим, то и делаем с вашими гениями».

Что до «массовой культуры», то невозможно дать ей сколь-нибудь развёрнутую характеристику, не сказав, хотя бы вкратце, об истории её происхождения. Можно сказать, что родилась она в люльке автоматизации. Автоматизация конвейерного производства была её повивальной бабкой. Она расчленила весь процесс на мелкие операции, не требующие больших материальных усилий, превратив работника в придаток машины. Автоматизация диктует стереотипное, стандартное мышление и, соответственно, такое же поведение. Происходит нивелировка личности. Обезличенный труд — обезличенная личность. Никакого проявления индивидуальности. Происходит отчуждение человека от подлинной культуры, поскольку он отказывается от индивидуальности, а без неё восприятие классических произведений просто немыслимо.

Внешне это отчуждение по собственному желанию. «На самом деле причиной кризиса личности в буржуазном обществе является монополизация капитала, ведущая от отчуждения человека труда от результатов своего труда (ими распоряжается не он, а его хозяин — работодатель, капиталист. — Ю.Б.) к тотальному отчуждению, которое, по утверждению Э. Фромма, пронизывает «отношение человека к работе, к вещам, которые он потребляет, к государству, к другому человеку и к самому себе».

Иначе говоря, человек отчуждён от устройства государственной власти, хотя на парламентских и президентских выборах, как и громадное большинство, уверен, что он власть выбирает. Он отчуждён от мира приобретаемых им вещей, их выбор кажется ему сознательным и свободным, а на самом деле навязан ему рекламой (она сопровождает его от первых шагов и до самой смерти). Он отчуждён от других людей, от себя самого, поскольку страшится выпасть из общего ряда, зная, что надо быть таким, как все, иначе останешься наедине со страшной силой концерна, на который работаешь. Этот страх оказаться в одиночестве далеко не всеми осознаётся в мире капитала, но он существует. Существует ощущение пустоты «одномерного человека» (Г. Маркузе).

Человек с «одномерным мышлением» ищет спасения в эскейпизме — стремлении любыми путями уйти от противоречий реальной действительности, забыть о них. Один из главных путей эскейпизма видится Э. Фромму в конформизме, что состоит в отказе от собственной личности, в намерении быть таким, как все, раствориться среди всех. Здесь «массовая культура» вся к услугам конформиста: она даёт ему иллюзию освобождения от жестокой действительности погружением в виртуальный мир воображаемой иной жизни, где вместо драмы — пошлый мелодраматизм со счастливым концом, вместо сильных переживаний — острые ощущения, вместо типизации и обобщения социальных фактов и явлений — иррациональная эклектика. И главное: обращение не к сознанию, а к подсознанию, не к рассудку, а к предрассудку.

Всё это даёт ощущение психического равновесия, формирует не просто ложное сознание, а счастливое ложное сознание, когда чувства и мысли, внушаемые извне теми же телевидением, кино, различного рода телешоу и, конечно же, вездесущей рекламой, воспринимаются как свои собственные. Иллюзию психического равновесия даёт и погружение в интернет — в этот параллельный живой жизни мир.

Было бы большим заблуждением воспринимать «массовую культуру», в том числе и китчевую, как нечто примитивное, и только. Особенность современного технически развитого общества, отмечал Г. Маркузе, заключается в совместимости рационализма с иррационализмом. В «массовой культуре» эта особенность очевидна. В ней научные достижения используются для научного же и зачастую тайного (а бывает и явного) манипулирования человеческим сознанием.

То, что по нашим понятиям является иррациональным, противоречащим здравому смыслу, сугубо рационально применяется организаторами манипулирования чувствами и мыслями людей. Вот наглядный пример тому. Обсуждение кардинальных изменений в решении пенсионного вопроса (повышение возраста выхода на пенсию) по здравому смыслу требует создания соответствующей психологической атмосферы в обществе, когда бы ничто не отвлекало людей от всестороннего анализа и оценки правительственного законопроекта о реформировании пенсионной системы. Ничто не переакцентировало бы их внимания и интереса с этой жизненно важной проблемы на события преходящие, но вызывающие массовое эмоциональное возбуждение.

И что же делает наша власть? Она выносит на обсуждение свой заведомо противоречащий интересам громадного трудящегося большинства пенсионный законопроект в период проведения чемпионата мира по футболу в нашей стране, когда только из утюга не исходит сенсационная информация: кто выиграл, кто проиграл и «как там наши»… Иными словами, хорошо продумана переакцентировка сознания на событие, не совместимое по жизненной значимости с пенсионным вопросом. А это вопрос не столько старших поколений, сколько будущего социального бытия молодых. Но молодёжь, как говорится, вся в футболе.


 

Манипулирование расчленённым сознанием


Важнейшим методом «массовой культуры» как основы всей системы буржуазной пропаганды был и остаётся метод внушения. Метод не доказательства истинности пропагандируемых идей, а их «прививания» посредством воздействия на чувства, формирования эмоционально окрашенных псевдоидеалов образа и стиля жизни.

Современное буржуазное общество, российское в том числе, — общество потребительское. Главную роль в воздействии на чувства потребителя в нём играет реклама. Она создаёт иллюзию того, что на рынке вещей все и каждый имеют возможность изменить свою судьбу к лучшему. Даёт иллюзию осуществления мечты «жить красиво», как «звёзды» киноэкрана и шоу-бизнеса: «Вы почувствуете наслаждение жизнью, если купите этот сорт мыла».

Стандарты моды, диктуемые рекламой, порождают ложное чувство равноправия в причастности к комфортной жизни. Но как в своё время заметил Г. Маркузе: «То, что рабочий и его хозяин смотрят одну и ту же телепередачу, машинистка пользуется той же косметикой, что и дочь её шефа, означает не исчезновение классов, а тот уровень, на котором удовлетворение потребностей служит нуждам истеблишмента, поддерживаемого всем его населением».

Так что реклама через формируемую ею потребительскую психологию выполняет свои социально-политические функции в интересах рекламодателей от крупного капитала. «Массовая культура» — явление буржуазного общества, и она не может быть не связана с его политикой.

Реклама давит и сминает высокие нравственные чувства, что, как правило, происходит во время демонстрации фильмов подлинного киноискусства… Идут кадры гибели главного героя — и они прерываются рекламой нового сорта сосисок. Глушится чувство сострадания, катарсиса (очищение души). В человеке потребитель, нет, не сразу, не одноактно, но с годами (вода камень точит), берёт верх над гуманистом. Реклама роскошной жизни «звёзд» подменяет жизнь подлинных героев, остающихся в тени, в забвении. Так формируется нравственная глухота в массовом порядке — реклама есть явление публичное, массовое.

Легко манипулируемое, а стало быть, и легко управляемое сознание — сознание разорванное, в котором нет целостной картины мира, единых норм и критериев добра и зла, чести, совести и долга. Именно таково общественное сознание современной России, в чём велика «заслуга» сформированной системы «массовой культуры». Она, при том что в ней превалирует китч, не исключает таланта. Не выбрасывает из своего арсенала высокохудожественных произведений. Как известно, великое советское киноискусство было искусством для масс, являлось неотъемлемым элементом социалистической массовой культуры, коренным образом по форме и содержанию отличаясь от буржуазной «массовой культуры».

Кино в рыночной России превратилось в рыночный товар. Создаётся оно по главному методу «масскульта» — методу натурализма, позволяющему «творцам» кинопродукции предлагать зрителю-потребителю натуральные сцены насилия, секса, нравственного распутства, то есть всё, что зрелищно и возбуждает низменные чувства вседозволенности: долой стыд и целомудрие как атавизмы советского прошлого…

Именно такого рода продукция отвечает основным эстетическим особенностям «масскульта», таким как: серийность (сериалы, трудно отличимые друг от друга, с культом насилия, крайнего индивидуализма и героя-одиночки, как правило, из «ментов»), стремление к упрощению, вульгаризации как содержания, так и формы (этим отличаются сериалы антисоветской направленности, в них все партийные и советские работники, представители НКВД — бесчувственные невежды, идиоты, изверги), визуальность (минимум слов, максимум наглядности). Главной эстетико-идеологической особенностью практически всей продукции конвейерного производства «массовой культуры» в современной России является антисоветизм. Им пропитано всё в кино- и телеиндустрии.

И вот в потоке её продукции появляются талантливые, на уровне великого советского киноискусства и без тени антисоветизма, фильмы В. Бортко, С. Говорухина, А. Балабанова, С. Урсуляка, К. Шахназарова. Это не могло не вызвать у людей, впитавших в себя советскую культуру, чувство надежды на поворот власти от господствующего невежества к просвещению себя и общества. Тем более что с телеэкрана не сходят популярные в народе шедевры советского киноискусства. Казалось, ещё немного — и произойдёт долгожданный поворот. Но продолжает вращаться маховик антисоветчины, и выходит сериал за сериалом то об известных в прошлом советских актёрах и деятелях науки, то о жизни будто бы загубленной советской молодёжи, то о якобы сплошной беспросветной трагедии колхозного крестьянства, то (в который раз уже?!) о жертвах ГУЛАГа и т.д. и т.п. Конца тому не видно. Коллективный Сванидзе правит бал в СМИ. Всё подаётся с антисоветской подоплёкой.

Антисоветизм, поощряемый властью и по её велению культивируемый на государственных телеканалах, радио, в театре и кино, шоу-бизнесе, не говоря уже о печати, — с одной стороны, с другой — использование крупных талантов носителей советской культуры (лучшие примеры тому — Александра Пахмутова, Николай Добронравов, Иосиф Кобзон); стремление власти опереться на единственное, что объединяет расколотое общество в народ, — на историю Великой Победы 1945 года, и одновременно методичные удары по народной памяти о Ленине и Сталине, о Советской власти; финансирование откровенно русофобской радиостанции «Эхо Москвы» «Газпромом» — «нашим национальным достоянием» — и выступление против русофобии президента РФ (правда, только в международных отношениях); одновременно предоставление слова на 24-м канале ТВ политическим антиподам — В. Жириновскому и Г. Зюганову и обрушение на сознание людей мощного потока информации, дабы не дать им отделить второстепенное от главного в жизни страны и мира, когда анонсированное сенсационное сообщение о разводе популярного в народе престарелого актёра с молодой женой идёт за сообщением о жертвах теракта в метро, а далее следует реклама нового вида шампуня, — всё это расчленяет общественное сознание и делает его податливым внушению. Всё это происходит не стихийно и не случайно, а целенаправленно и планомерно. Может ли такое быть без соизволения власти? Вопрос риторический.


 

Мещанская культура китча


«Массовая культура» всеядна. Она пользуется спросом не только у преуспевающего бизнесмена средней руки, у буржуа рангом выше, но и в пролетарской, в особенности молодёжной, среде. Ей отдаёт свою душу тот, кто духовной культуре предпочитает обладание вещным миром, «цивилизацию вещей» (А. Новиков), тот, у кого чувство обладания деньгами, материальными ценностями, красивыми женщинами, властью над людьми (даже над одним человеком) становится самоцелью, смыслом жизни. Так в мировой и отечественной классической литературе характеризуется такое уродливое явление социальной жизни, как мещанство и мещане. Подмена духовности бездуховностью, а в этом заключается суть мещанства, отражает сформулированную К. Марксом закономерность жизни буржуазного общества: «В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растёт обесценение человеческого мира».

Но суть не в вещах, а в отношении к ним. В данной связи заслуживает внимания суждение, высказанное А.И. Новиковым в книге «Мещанство и мещане» в далёком 1983 году: «Мещанский стиль жизни начинается не с обладания вещами, а с деформации духовного мира человека, когда он начинает оценивать других людей сквозь призму отношений к вещам: полезны или бесполезны люди с точки зрения возможности «достать» данную вещь; обладают они этой вещью или нет; относятся ли они к избранным, владеющим аналогичными вещами, или нет». Понятно, что сегодня речь идёт не о полезности в возможности «достать» вещь, а о полезности в рыночных отношениях, скажем, в выгодной сделке. Ещё одно весьма существенное положение из цитируемой книги: «Традиционная мещанская мечта о том, чтобы сравняться с «вышестоящими», не может осуществиться в сфере интеллекта, духовной культуры и получает свою суррогатную замену в сфере потребления». В дальнейшем автор выделяет комплекс интеллектуальной неполноценности мещан.

Что же касается современного российского мещанства, то оно этим не страдает и не заморачивается насчёт недостатка умственной культуры. Главное, быть материально на «звёздном» уровне, а там, как говорится, хоть трава не расти. В особенности это становится очевидным в сфере шоу-бизнеса: что ни «раскрученный» исполнитель песен, то «звезда» с роскошными апартаментами, со счётом в загранбанке. И никаких мук творчества. О подлинной поэзии в сочинительстве музыки и текста песен авторы, они же исполнители, просто не думают по той причине, что имеют о ней весьма смутное представление, как и о русском литературном языке.

Вот, к примеру, один из перлов музыкального текста давно «раскрученной» певицы: «Снова стою одна / Снова курю, мама, снова. / А вокруг тишина, взятая за основу». Без комментариев… Ещё один фрагмент из текста песни того же автора с небольшими нашими комментариями. В песне передаётся чувство ревности к женщине-разлучнице. Выражено это так: «Она не женщина, она зараза / И мне теперь чужого не надо (а раньше было надо?) / И я, подумав, сказала сразу (если подумав, то уже не сразу) / «Я так довольна и я так рада».

Вот она, культура китча… Мещанский «пипл» всё это «хавает» и платит немалые деньги за удовольствие быть на концерте этой поп-дивы.


 

Малаховщина


Интерес мещанина к китчу (вульгарному упрощению жизни) не означает, что он лишён забот о том, чтобы выглядеть интеллигентно. Он хорошо знает: в деловых кругах это престижно, да и непреходяща мода на интеллигентность. Люди мещанского склада с необычной быстротой приспосабливаются. Вчера ещё слывший интеллектуалом «товарищ» клялся в верности марксизму-ленинизму и щеголял осведомлённостью в вопросах философского материализма, а сегодня он уже «господин» и прилежный прихожанин, правда, весьма поверхностно знакомый с содержанием православного вероучения, но могущий при случае кое-что ввернуть в разговор из Нагорной проповеди Христа Спасителя.

Для мещанина новой формации, при общем понижении науки и культуры в обществе периферийного капитализма, характерна та наглая полуобразованность, псевдоинтеллигентность, о которой метко было сказано в своё время В.О. Ключевским. Тогда, в начале XX века, капитал заявлял своё право быть хозяином России, и спешившие за ним мещане от интеллигенции получили от выдающегося русского историка беспощадную аттестацию: «культурные нищие, одевающиеся в обноски чужой мысли; растерявшись в своих мелких ежедневных делишках, они побираются слухами, сплетнями, анекдотами, словцами, чтобы сохранить физиономию интеллигентов, стоящих в курсе высших интересов своего времени». Нечто подобное мы наблюдаем и сейчас у служителей «массовой культуры», задающих ей мещанский вектор.

Остановимся на одной из форм «масскульта», нещадно используемых телевидением в последние годы. Речь идёт о передачах, вызывающих брезгливость у всякого нормального человека («Пусть говорят», «Прямой эфир», «Давай поженимся», «На самом деле», «Мужское / Женское»). В них то, что веками на Руси считалось недопустимым для публичного обсуждения, разве что в суде: семейные драмы и трагедии, случившиеся от супружеской неверности, падения в бездну алкоголизма, наркомании, от иных нравственных провалов. Превращение этого в предмет публичного обсуждения, да ещё в прямом эфире, во все времена приравнивалось к вывешиванию грязного белья на всеобщее обозрение.

Мало того, в этих передачах противостоящие стороны начинают выяснять отношения и дело нередко доходит до взаимных оскорблений и чуть ли не до драки. А что же ведущий? Он выступает в роли морализатора, интеллигентного человека как носителя общественной морали и совести, можно сказать, интеллигента высшей пробы. А на самом деле он даёт «зелёный свет» кухонной логике («А вот она», «А вот он»…), которая не только всё дальше и дальше отдаляет от объективных причин духовной деградации людей в современном российском обществе, но и не даёт возможности обнажить и обличить философское кредо мещанина, что полунищего пролетария, что преуспевающего бизнесмена: «Есть только мое «Я», а остальное — ничто».

У «подпольного человека» Достоевского это кредо выражено с циничной прямотой, с логической завершённостью полной бездуховности: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Наш ведущий-«интеллектуал» прямо к этому не подводит. Как говорят философы, он делает это опосредованно: через непрерывное обсуждение обывательских «проблем», но никак не социальных. Затянувшиеся публичные склоки он завершает словами типа: «Всё зависит от того, на что вы решитесь и что подскажет вам голос вашей совести». Как это свежо и ново! И сакраментальное «Берегите себя!» как завершающий аккорд «этической» беседы.

И так изо дня в день на всех ведущих каналах ТВ происходит процесс обмещанивания массового сознания. Его с полным основанием можно назвать малаховщиной, поскольку первым и многолетним ведущим передачи «Пусть говорят» был Андрей Малахов, достигший профессиональной виртуозности в имитации этичности и интеллигентности публичного слова в телеэфире. Он — как гоголевская дама, приятная во всех отношениях.


 

Духовное противоборство


Было бы несправедливо заявить, что в сфере «массовой культуры» нет талантов. Ещё в советские времена обратил на себя внимание музыкальный и исполнительский талант Александра Градского — одного из создателей русского рока. Талантлив как композитор, поэт и исполнитель своих песен Александр Розенбаум. Талантливы как певцы Филипп Киркоров и Александр Малинин. Заслуженной популярностью в народе пользуется группа «Любэ» во главе с Николаем Расторгуевым. Но все они отдали свой талант в услужение бизнесу, а значит, «массовой культуре» с её мещанским вектором, где деньги решают всё.

В стране треть населения живёт у черты бедности, и пенсионная «реформа» делает наследственной бедность у пролетариев, равно как богатство — у капиталистов; горят леса, рушится ветхое жильё у неимущих, тысячами вымирают деревни; древние и построенные в советское время города страдают от безработицы, живут с нищенским бюджетом, а бюджет Москвы больше, чем у Лондона и Парижа, — всё это тревожным криком раз в год раздаётся по России на «прямой линии» её президента.

А затем дорогостоящие зрелищные события мирового масштаба заглушают этот крик: то Олимпийские игры, то чемпионат мира по футболу, то Универсиада… Дело доходит до массового помешательства: «Россия! Россия! Россия! Вперёд, Россия!» А куда вперёд?.. Ответа как не было, так и нет у отчуждённой от народа власти.

«Массовая культура» не просто несёт в себе буржуазную идеологию и является каналом её распространения. Она, как всякая культура, выступает духовной основой идеологии и одновременно есть её форма и её средство. Какой же культуре противостоит в России «массовая культура» и ведёт с ней борьбу не на жизнь, а на смерть как со своим антиподом? Не может быть иного ответа на данный вопрос, как только — с советской культурой. И понятно почему. Да потому прежде всего, что именно она, советская культура, покоится на мощном фундаменте великой русской культуры, классической русской литературы в первую очередь, что по сути своей она антибуржуазна и смертельна для мещанства.

Эту традицию русских литературных гениев продолжили русские советские писатели. В дореволюционной литературе самым неистовым обличителем мещанства был Антон Чехов, в послереволюционной — Василий Шукшин. Последний не скрывал своей злости, называя мещанина «гадом» и давая ему приговорную характеристику: «Мещанин — существо, лишённое беспокойства… беспрерывно судорожными движениями сокращающееся в сторону «сладкой жизни». Производитель культурного суррогата. Существо крайне напыщенное и самодовольное. Взрастает это существо в стороне от Труда, Человечности и Мысли». В данной характеристике ключевыми для нас являются слова «производитель культурного суррогата». Добавим: и его массовый потребитель.

Нередко мы приводим слова известного русского мыслителя Александра Зиновьева о разрушителях СССР: «Метили в коммунизм, а попали в Россию». От себя скажем: «Потому и метили в коммунизм, чтобы попасть в Россию, ибо её историческая судьба — социалистическая». То же самое можно сказать о нынешних антисоветчиках и русофобах, вот уже почти тридцать лет стреляющих в советскую культуру из всех калибров «массовой культуры»: метят в культуру СССР, чтобы убить русскую, российскую культуру. Попробуйте разрубить преемственные связи творчества Шолохова и Толстого, Распутина и Достоевского, Шукшина и Чехова, Шостаковича, Прокофьева, Свиридова и музыкальных гениев России XIX века — что у вас получится? Патология иррационализма.

Советская культура — культура подлинно народная. Но заметим, понятие «народная культура» шире понятия «советская культура». Первое отражает духовные ценности, в том числе язычества и народного православия (прежде всего сакральное отношение к земле и воинской доблести), накопленные русскими и иными народами России издревле и запечатлённые в народном эпосе (сказания, былины), в песенном фольклоре, в народном изобразительном искусстве (деревянном зодчестве, в работах мастеров Палеха, Гжели, Жостова, др.), в обрядах, пословицах, поговорках… Главным творением народной культуры является великий русский язык. Не случайно именно он в контексте «массовой культуры» подвергается усиленному засорению англицизмами и жаргонными словесами блатного мира.

Но мы ведём речь о советской культуре в силу двух её главных отличительных особенностей — беспощадной антибуржуазности, без чего гуманизм будет абстрактным, и общерусской народности, то есть общенациональной (интернациональной) её направленности. Главными в системе её ценностей являются труд, человек труда. В условиях капиталистического мира, в котором в результате обмана и предательства «пятой колонны» оказалась Россия, человеческий труд обесценивается.

«Он целиком отнесён к сфере материально оплачиваемой необходимости — не более. Моральная оценка труда сведена к нулю. Человек труда, в отличие от особ королевской фамилии, а также «королев красоты», преступников, авантюристов, никогда не становится объектом внимания средств массовой информации» (А. Новиков).

Возвысив человека труда, советская культура решила проблему идеала, для достижения которого постоянно требовалось решить противоречия между «моим» и «нашим». Великий советский педагог А.С. Макаренко ещё в 30-е годы минувшего века высказал глубоко диалектическую мысль о том, что советский человек более конфликтен, чем человек буржуазного общества, поскольку в нём, в советском, опыт отношения к миру, к людям, к жизни утверждается в преодолении старого опыта, выработанного в условиях господства частной собственности. Советская культура — культура духовного торжества общественной собственности. Именно поэтому утвердившаяся в нашей стране власть капитала преследует цель полной её ликвидации. Если это ей удастся, Россия лишится духовной опоры своего возрождения. Именно так стоит вопрос в борьбе за умы и сердца людей, никак не иначе.

Это не избавляет нас от критического отношения к истории советской культуры — от жёстких оценок тех явлений, которые отрывали её от народа (пролеткульт 20—30-х годов и бюрократический официоз в 70—80-е годы минувшего века). Заметим также, что, говоря о сбережении советской культуры, мы никоим образом не мыслим о её полной реконструкции. Это просто нереально. Речь идёт о сохранении того непреходящего, что является историческим культурным завоеванием Страны Советов — в первую очередь культуры коллективного, свободного от эксплуатации созидательного труда.

Именно это — культуру отношений товарищеского сотрудничества в процессе свободного от эксплуатации труда всячески очерняет буржуазная пропаганда, навешивая на неё ярлык коллективной стадности. А «массовая культура», обмещанивая сознание людей, вытравляет из их памяти нравственное кредо советской жизни, выраженное в чеканной сталинской формуле: труд есть дело чести, доблести и геройства. Здесь заострим внимание тех наших читателей, которые преисполнены чувством оскорблённого национального достоинства за осквернение русской идеи социальной справедливости, заключённой в библейском принципе: кто не работает, тот не ест. В нынешней же олигархически-чиновничьей России кто не работает, но преуспел в расхищении общенародной собственности, тот не просто ест, а жрёт (М.Е. Салтыков-Щедрин).

Пожалуйста, русские, носите кокошники, отстукивайте деревянными ложками ритм русской плясовой, пойте свои русские песни на очередном мундиале и под колокольный звон извольте жить по принципам западного мира: почёт и уважение не по труду а по капиталу; не сотрудничество, а конкуренция, в которой победитель получает всё. Эти принципы внедряются в сознание людей всеми средствами «массовой культуры», а сама она является важнейшим средством переформатирования русской советской нации в буржуазную нацию западного мира.


 

Слово к интеллигенции от Николая Губенко


КПРФ (а кому же ещё?!) решать задачу защиты культурного наследия советской цивилизации (увы, не без потерь — иной общественный строй) невозможно без объединения здоровых культурных сил российского общества. Этого не сделать без интеллигенции. И здесь встаёт вопрос о неизбежном размежевании патриотической, без вируса антисоветизма и национализма, оппозиционной интеллигенции с интеллигенцией прорежимной, пропрезидентской, представляющей собой симбиоз «государственников»-почвенников и «демократов»-западников.

В данной связи самое время обратиться к выступлению двадцатилетней давности (1997 г.) выдающегося деятеля русской советской культуры Николая Губенко на конгрессе интеллигенции России. Прежде всего выделим высказанные им мысли о предательстве мещанского интеллектуального бомонда, что крайне важно: мещанство не экспортировано нам Западом, оно вызревало у нас со времён «оттепели». И пошло оно не от рабочих и колхозников, а от аристократической интеллигенции вкупе с советской и партийной бюрократией.

Предоставим слово Николаю Губенко. Вот что он сказал:

«Можно поздравить академиков, так называемых народных артистов, кинорежиссёров, музыкантов, попрыгунчиков телевидения: на их улице праздник. Только они не знают, кому подали руку. Они никогда не были разборчивыми, они своё сделали — предали народ, бесплатно учивший их в университетах и вузах искусства. Они своё сделали! Сделали нехотя, сделали, как всегда, думая только о себе. И за это нет к ним уважения! Собственность — вот та «чечевичная похлёбка», за которую они продали народ. За что их пожалеть? За то, что их президент плясал в Германии на могилах их отцов? За то, что десятки миллионов русских остались без родины? За то, что труженик потерял кусок хлеба и работу? За то, что их сыновья и внуки неопознанными лежат в чеченской земле? За что благодарить этих бессердечных созерцателей людских страданий, этих праздных свидетелей кровавой борьбы, не принимающих участия в горестях своего народа? Прежде они выполняли задачи Политбюро ЦК КПСС, теперь они выполняют задачи другого политбюро ельцинского разлива с задачей задушить, насколько возможно, мысль, превратить юношей в тупиц. Иными словами, лишить разума наше будущее, растоптать целомудрие, нести с экрана мещанскую чушь. Их задача одна — дать каждому взамен веры, закона материальную выгоду, приказать народу: «Ешь и не смей думать!» Цель — отнять у человека мозг, оставить ему одно брюхо».

Культурное наследие советской эпохи огромно. Оно в книгах великих и талантливых писателей. В них живёт человек-творец, созидатель. Он смотрит на нас с киноэкрана и открывает свою душу в незабываемых песнях. Дух великой эпохи захватывает нас, когда мы слышим пленительную музыку её корифеев. В величественных скульптурах и художественных полотнах выдающихся талантов, в грандиозных зданиях навечно запечатлена история дерзновенных свершений, над которыми высится Великая Победа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов. Всё это живёт в нас, нашей исторической памяти благодаря страстотерпному труду, повседневному подвижничеству подлинных интеллигентов, живущих более чем скромно, а то и в бедности, — библиотекарей, работников музеев, домов культуры, местных театров, учителей и преподавателей вузов. Советская культура — уникальное явление культуры всего человечества — понесла немалые утраты в мрачные времена эпохи вырождения, но она жива благодаря всем, для кого она не есть просто нечто светлое, вызывающее ностальгию по дням прошедшим, а есть классика для дней сегодняшних и дней грядущих. Хранить и оберегать её — это требует такого же мужества, стоицизма и терпения, которые были проявлены нашими далёкими предками в сохранении нашей духовности в тяжкие времена, когда Русь находилась под игом чужеземцев. Сказанное не будет преувеличением: противостоящая советской народной культуре «массовая культура» мещанства чужда нам. Нет в ней ничего национального и ничего общенационального, выраженного в русском слове, объединяющем многоязычную Россию.

К мыслящим и совестливым, подлинно народным интеллиген-там как к собратьям своим обращался в 1997 году подлинно народный артист Николай Губенко. Ни одно из сказанных им тогда слов не потускнело, не устарело. Он говорил:

«Что же делать интеллигенции в эту трагическую эпоху? Прежде всего не путать трагическое с безнадёжным. Надо сопротивляться злу. Пусть это будет не героизм, а обыкновенная честность. Не «где тепло, там и Родина», а «Родина там, где народ, где боль, где унижение, голод и мор». Понятно, что такой выбор предполагает большой объём духовного содержания, мужества и порядочности. Если я считаю, что ничего не могу изменить в делах моей страны, то я и впрямь ничего не смогу. Мой оптимизм вот в чём: я верю, что мы способны влиять на события. И если, несмотря на все наши усилия, нам придётся пережить беду, мы можем восторжествовать над нею, сказав: «Мы сделали всё для восстановления справедливости».

Сегодня народная интеллигенция — на корабле невольников. Она добровольно приковала себя к этой галере ответственностью за судьбу народа. И пусть на этой галере много надсмотрщиков, пусть кровоточат ладони, слезятся глаза и нечем дышать — интеллигенция не должна бросать вёсла, а должна грести».

Духовная борьба, что сопровождает «холодную» гражданскую войну (С. Кара-Мурза) в России, — борьба упорная и без обыкновенных честности и будничного мужества в ней не одержать победы над бездуховностью. Она будет сокрушена тогда, когда придёт конец олигархической собственности — самой отвратительной формы господства капиталистической частной собственности. Чтобы это произошло, нельзя бросать вёсла, надо грести.


Юрий БЕЛОВ

"Правда", №80 (30723) 31 июля — 1 августа 2018 года
http://gazeta-pravda.ru/issue/80-30723-31-iyulya-1-avgusta-2018-goda/massovaya-kultura-meshchanstvo-i-rossiya/
"Правда", №81 (30724) 2 августа 2018 года
http://gazeta-pravda.ru/issue/81-30724-2-avgusta-2018-goda-/massovaya-kultura-meshchanstvo-i-rossiya%2081-18/


06 августа 2018
Rambler's Top100

© ЛО КПРФ, 2008
Создание и продвижение сайта - Eyetronic

E-mail: obkom@lokkprf.ru

lenvestnik@mail.ru

Коммунистическая партия Российской Федерации | Ленинградский областной комитет