ПАРТИЙНАЯ
ПРЕССА РЕГИОНА


"СЛОВО КПРФ" -
ГАЗЕТА
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ОБКОМА КПРФ >>>


ЛИСТОВКИ
ЛОК КПРФ >>>


ГАЗЕТЫ РАЙОННЫХ
И ГОРОДСКИХ
ОРГАНИЗАЦИЙ КПРФ


"Лужский рубеж" (г.Луга) >>>

"Ижорская коммуна"
(г.Коммунар) >>>


"Товарищ" (г.Гатчина) >>>

"Слово КПРФ
Тосненского
района" (г.Тосно) >>>


"Импульс"
(г.Сертолово) >>>

"Слово к народу" (г.Кириши) >>>

"Ветеранская правда" (г. Всеволожск) >>>

Свежие газеты и листовки ЛОК КПРФ

"Слово КПРФ", апрель №4 >>>

"Слово КПРФ", март №3 >>>

"Слово КПРФ", февраль №2 >>>

"Слово КПРФ", январь №1 >>>

"Слово КПРФ", декабрь №11 >>>

"Слово КПРФ", октябрь №10 >>>

"Слово КПРФ", сентябрь №9 >>>

"КПРФ", август >>>

"КПРФ", июль >>>

"Слово КПРФ", июнь №8 >>>

"Слово КПРФ", май №7 >>>

"Слово КПРФ", май №6 >>>

"Слово КПРФ", апрель №5 >>>

"Слово КПРФ", март №4 >>>

"Слово КПРФ", февраль №3 >>>

"Слово КПРФ", январь №2

"Слово КПРФ", январь №1

"Слово КПРФ", декабрь

"Слово КПРФ", октябрь

"Слово КПРФ", сентябрь

Печатные агитматериалы кандидата в губернаторы Ленобласти от КПРФ Николая Кузьмина >>>

Листовка к Дню русского языка


Листовка к Международному Дню защиты детей

"Слово КПРФ", апрель

"Слово КПРФ", март

"Слово КПРФ", февраль

 

 

Листовка памяти Ленина


"Слово КПРФ", 19.12.2014


"Слово КПРФ", 04.12.2014


"Слово КПРФ", октябрь

Листовка к акции 3-4 октября

 

"Слово КПРФ", сентябрь

Листовка к  Дню знаний

К Всероссийской акции протеста 23 августа

 

"Слово КПРФ", август

"Слово КПРФ", июнь

Листовка к Дню Победы

"Слово КПРФ", апрель

Листовка к Дню космонавтики

Газета "Слово КПРФ" 19 марта

Газета "Слово КПРФ". Март

Листовка к 23 февраля

Газета "Слово КПРФ". Январь

Все газеты и листовки, выпущенные ЛОК КПРФ, вы можете посмотреть в разделе

ПАРТИЙНАЯ ПЕЧАТЬ

 
Новости
Чтобы помнили

 

Пропавшая без вести была героиней-мученицей
 
В конце зимы 1942 года, то есть 75 лет назад, моя мама Нина Ивановна Горбунова-Посадова, урожденная Беневская, получила официальное извещение, что ее младшая сестра Елизавета Ивановна Беневская (1915 года рождения), сражавшаяся с немецко-фашистскими захватчиками под Москвой, "пропала без вести".

 

МАМА и ее младшие сестры Вера и Соня рассказывали мне о тете Лизе, или, как ее звали в семье, Ляле, которая после окончания с отличием Дубровской школы в Брянской области приехала вместе с моей мамой в Москву, поступила в энергетический техникум и с отличием окончила его, затем преподавала, а незадолго до войны поступила в Московский энергетический институт, со второго курса в первые же военные дни добровольно ушла на фронт. Рассказывали также, что, несмотря на врожденный порок сердца, она много занималась спортом, прыгала с парашютной вышки. Хорошо играла на гитаре и пела, у нее был красивый низкий голос. Любила и читала наизусть стихи Маяковского. Была активной комсомолкой, а перед войной стала кандидатом в члены ВКП(б).
В детстве я еще не знала, что попала Лиза в ту самую разведывательно-диверсионную часть 9903, где служила и Зоя Космодемьянская. Естественно, эта часть особого назначения была засекречена, и только позднее нам стало известно, что Лиза участвовала в выполнении четырех боевых заданий, переходя линию фронта. Сама она не могла поведать сестрам о своих секретных походах. Единственное, что мама хорошо запомнила, это большая скорбь Лизы по погибшему, видимо, при первом же боевом задании товарищу Курту, немцу-интернационалисту. Но даже о нем, кроме его имени, наша семья ничего не знала.
Перед последним для Лизы заданием, которое было дано ей "внепланово", чтобы поддержать группу более юных девушек, с ней виделся в Москве и провожал до метро "Парк культуры" мой папа - Михаил Иванович Горбунов-Посадов. Она тогда на прощание сказала ему: "Знаешь, Миша, мне кажется... я не вернусь".
И действительно, с четвертого задания в январе 1942 года Лиза не вернулась.
* * *
В нашем доме бережно хранились немногие Лизины документы и фотографии. Рассматривая их, я была очень горда тем, что у меня такая замечательная тетя. Но в душе ныла заноза, оборачивавшаяся обидой, что фактически судьба ее оставалась неизвестной. В голове роились всякие версии, одна страшнее и героичнее другой. Однажды в телевизионной передаче, посвященной Зое Космодемьянской, я услышала фамилию Спрогис. Тут же спросила маму о нем, и она мне сказала, что он был командиром воинской части, где служила тетя Лиза. Именно через него мама пыталась узнать что-нибудь подробнее о судьбе сестры, но каждый раз получала все один и тот же ответ: "Пропала без вести 19 января 1942 года". И вот, уже в 1989 году, неожиданно мне позвонила моя тетя Вера Ивановна, которая к тому времени из четверых сестер Беневских единственная оставалась в живых. Она мне и сообщила, что с ней связались ребята из группы "Поиск" московской школы № 15 (теперь у нее другой номер - 1272) Пролетарского района и попросили о встрече, так как у них есть некоторые материалы, касающиеся Елизаветы Ивановны Беневской.
На встречу к нам приехали Ольга Алексеевна Гурычева, учительница этой школы, руководившая группой "Поиск", и Маргарита Михайловна Паншина (урожденная Каравай), бывший боец Лизиной и Зои Космодемьянской части. Прежде всего они хотели убедиться, что наша Лиза была именно той самой Лизой Беневской, ибо в первых рассказах однополчан она ошибочно звалась Лизой Чарской.
Мы показали старые фотографии моей тети, и Маргарита Михайловна смогла разглядеть особую примету - небольшой шрам над правым глазом, который был у Лизы с детства из-за упавшей при вечернем чтении керосиновой лампы. А тогда, в 1941 - 1942 годах, Маргарита Михайловна считала, что это был след от зарубцевавшейся ранки после одного из первых боевых походов Лизы. Вот так было установлено, что девушка, героически погибшая в январе 1942 года близ деревни Дунино Калужской области и похороненная тогда в той же деревне, и есть наша Лиза - Елизавета Ивановна Беневская.
* * *
Сразу же я и Маргарита Михайловна написали письмо-запрос в Центральный архив Министерства обороны СССР. Ответа пришлось ждать довольно долго, однако в конце концов пришло такое письмо:
"Сообщаю, что в имеющихся материалах разведотдела штаба Западного фронта за 1942 год имеется отчет о работе отряда под командованием политрука Кагана за период с 16 по 21 января 1942 года.
В отчете указано: "...В районе Сосновцы, Головино всей группой была устроена засада противника. Были тяжело ранены три бойца - Беневская Елизавета, Кутакова Лия и Елина Екатерина... 21 января 1942 года личный состав группы был выведен из тыла противника в районе Свердлово. Тяжело раненые оставлены в землянках партизанского отряда, в котором комиссаром был Булычев Василий Петрович. Других данных о судьбе Беневской Е.И. не имеется.
По имеющимся данным, приказом по войскам Западного фронта от 17 февраля 1942 года Беневская Е.И. была награждена орденом Красной Звезды.
Подполковник Смирнов".
В извещении было сказано именно так: что Беневская Елизавета ранена, а не убита. И на это я сразу же обратила внимание! Это меня озадачило, и потом на долгие, как оказалось, годы, оставался вопрос...
* * *
В том же году О.А. Гурычева организовала в своей школе встречу ветеранов в/ч 9903, знавших Лизу как по ее боевым заданиям, так и по кратким моментам отдыха, со школьниками-поисковиками, родственниками Лизы и теми, кому довелось стать свидетелями событий осени - зимы 1941 - 1942 годов в районе памятного боя.
Постепенно мне становились все яснее смысл его и значение. Это было на лесной дороге уже примерно в 120 километрах от Москвы, где начиналась калужская земля и куда после начала в декабре 1941-го нашего контрнаступления гнали немцев из ближнего Подмосковья. Задача состояла в том, чтобы создать оккупантам при их отходе максимально невыносимые условия. С этой целью и была послана сюда группа Екатерины Пожарской из в/ч 9903, в которую входила Лиза Беневская.
Сводный разведывательно-диверсионный отряд, соединивший также группы Николая Семенова и Самуила Кагана, должен был действовать в контакте с местным партизанским отрядом, которым командовал В.Н. Гаев.
Меня во время встречи в школе с отрядом "Поиск" особенно заинтересовал рассказ Василия Николаевича Глаголева, писателя, публициста, тоже поисковика, уроженца тех калужских мест. С 1963 года он стал заниматься поисковой работой, в частности, историей партизанского отряда Гаева, а уже в начале 80-х годов написал документальную повесть об этом отряде.
На нашей встрече он рассказал:
"Мне и другим поисковикам удалось выйти на несколько человек из местных, хотя живших теперь в разных городах, которые поделились своими воспоминаниями. В их числе был и Михаил Сафронович Азаренков, житель деревни Рахманино, который рассказал, как он с товарищами по отряду Гаева участвовал в спасениираненной в бою близ деревни Дунино разведчицы Кутаковой Лии Петровны, тогда здравствовавшей и жившей в Москве. Он дал мне ее адрес, и по адресу я разыскал Л.П. Кутакову, а затем постепенно и многих других бойцов. Так я встретил реальных свидетелей того боя, узнал имена погибших двух девушек и одного парня из части Спрогиса. В их числе была и Лиза Беневская. Долгое время считалось, что все погибшие в том бою соотечественники (погибших гитлеровцев, а их было около двухсот, немцы хоронили сами, а где - мне неизвестно) были сначала похоронены в деревне Дунино, а потом их останки перенесли в братскую могилу в селе Передел.
Но однажды мне выпала, казалось бы, совершенно невозможная удача: позвонил житель деревни Дунино и сообщил, что он лично помогал своему отцу вывозить, а потом и предавать земле тела погибших в лесу, где состоялся тот значимый бой. Похоронили погибших не в братской воинской могиле, а на деревенском кладбище, в пустом окопе. Так произошло, поскольку погибшие были ошибочно отнесены сельчанами впопыхах к обычным беженцам, а не к бойцам Красной Армии. Оставалось неясным некоторое время: почему погибшие бойцы не были похоронены товарищами сразу после боя. Это прояснилось при встрече моей с Галкиным, командиром истребительной группы партизанского отряда Гаева. Галкин пояснил, что в силу кратковременности контакта с московской диверсионной группой в отряд Гаева не поступила информация о погибших, хотя бойцы Галкина вывезли с поля боя раненую Е. Елину. Ночью они других бойцов в лесу не нашли. Искать утром было опасно, так как немцы на следующий день возобновили движение по этой дороге, прерванное героическим боем. Лыжникам был дан приказ возвращаться в Москву, а отряду Гаева - в Можайск, на второй день после его освобождения. В отряде рассудили, что если на поле боя и остались погибшие, что было не очевидно, то их похоронят местные жители, что в итоге и состоялось".
* * *
На той же встрече интересно выступила Маргарита Михайловна Паншина:
"Лиза пришла к нам, в группу Кати Пожарской, под новый, 1942-й год. Для нее это было уже четвертое боевое задание. Некоторые из нас знали, что Лиза была на первом задании в группе знаменитогов нашей части Григория Герчика. О нем много рассказывали легенд, он из первых командиров групп тов. Спрогиса.
В январе 1942 года мы снова отправились в тыл врага. Лиза была почти ровесницей Кати Пожарской, и мы смотрели на нее как на взрослую серьезную женщину. На ее широком открытом лице был небольшой шрам. Я так и не решилась расспросить о нем. Она мало рассказывала о себе, была несколько замкнута, немногословна.
Каждый раз, когда нас отправляли на очередное задание, подчеркивалось: не вступать в открытый бой. Мы должны быть "невидимками", совершая как можно больше диверсий. В бой вступать только тогда, когда от него уже нельзя уйти.
Вот и в это задание мы были направлены главным образом для минирования дорог, по которым должны были отступать от Москвы вражеские обозы. Но, видя отступающего врага с награбленным добром, нагруженным на повозки, сопровождаемые небольшой техникой, руководство наших групп принимает решение: организовать засаду и уничтожить отступающие части фашистов вместе с их обозами. Имелось в виду и еще вот что: создать таким образом затор для последующих вражеских обозов.
Выбрали позицию у деревни Сосновцы (северо-западнее Боровска). Весь день готовились к засаде, проверяли оружие. Когда стемнело, отряд в количестве 35 человек под командованием комиссара объединенного отряда С.Г. Кагана на лыжах выступил к месту боя. Залегли на бугре вдоль дороги, проходящей через лес: группы Семенова и Ильина на флангах, группа Пожарской - в центре. Показался обоз. Комиссар Каган дал выстрел - сигнал к началу боя. Немцы не ожидали засады и в первый момент сильно растерялись. Но затем быстро к ним подоспело подкрепление, и завязался упорный неравный бой.
Пули свистели над головой. Наша позиция была не очень удачной. Во время боя Лиза Беневская была рядом с Катей Пожарской и Надей Жегловой. Бой шел минут 40. Затем последовал приказ отходить. При отступлении я Лизу Беневскую не видела, мы шли с другой Лизой - Крыловой, шли по старой нашей лыжне.
Когда собрались в деревне, оказалось, что из леса не вернулись Лиза Беневская, Надя Жеглова, Катя Елина и Лия Кутакова. Ребята, отправившиеся обратно в лес за ними, привезли только одну Катю Елину, а Лию, Лизу и Надю - нет. Это было такое потрясение!
Потом оказалось, что раненая Лия уползла, поэтомуее тогда не нашли. Она в другую деревню попала..." Последней, с кем разговаривала моя тетя Лиза, была командир группы Екатерина Яковлевна Пожарская. Вот что она написала в своих воспоминаниях:
"Лиза стреляла почти у самой дороги, укрывшись между стволами берез, такая же белая в маскировочном костюме и стройная, как они. Она крикнула:
- Девчата, идите! Я прикрою вас!
Только успела я сделать несколько выстрелов, как слышу ее стон:
- Нет, девчата, не могу - видно, отстрелялась уже я".
* * *
Осенью 1989 года по инициативе О.А. Гурычевой была организована очередная поездка к месту последнего боя Лизы. Добраться до сел Сосновцы и Дунино Калужской области оказалось непросто. Ехали в большом экскурсионном автобусе и ребята группы "Поиск", и однополчане Лизы, и публицист-писатель Василий Николаевич Глаголев, и я со своей старшей дочерью Еленой. Бездорожье заставило нас в конце концов выйти из автобуса и далее идти пешком километра два до деревни Дунино, к месту захоронения троих героических бойцов. Когда пришли, то увидели, что могила ухожена и на ней уже стоит памятная плита с именами похороненных: Е.И. Беневская, Н.А. Жеглова, М.П. Новиков.
А потом все мы отправились в дом семьи Валентины Николаевны Моисеенковой. Она-то нам и рассказала, как ее будущий муж А.Е. Моисеенков и его друг Н.И. Бирюков, будучи 17-летними разведчиками партизанского отряда В.Н. Гаева, в начале февраля 1942 года нашли тогда неизвестных им убитых - одного мужчину и одну женщину, а когда подошли ближе к деревне, нашли еще одну женщину. Совершенно раздетую и со следами колотых ран! Вывезли на санках всех троих в село, положили около церкви, так как сразу похоронить не было возможности: земля слишком замерзла. И только в конце февраля их похоронили Федор Хотулев и Николай Чекин. За могилой все последующие годы ухаживала семья Моисеенковых.
* * *
В Дунино я снова приехала только в 2005 году, когда уже написала книгу о своей тете Е.И. Беневской "Воскрешение из забвения. Лиза". Я подарила Валентине Николаевне эту книгу, тогда же познакомилась и со старшим ее сыном - Василием. Это именно он, будучи еще 14-летним подростком, поставил металлический крест на могиле трех бойцов, которая тогда была еще безымянной. Он же недавно восстановил памятную звездочку в лесу, на месте боя, - после мародерской утраты первой.
Некоторые неточности в документах, относившихся к Е.И. Беневской, не позволили еще жившим сестрам Лизы получить орден Красной Звезды, которым она посмертно была награждена. Произошла и ошибка в газете "Красная звезда" от 12 февраля 1942 года, где фамилия Лизы была напечатана как БЕШЕВСКАЯ. И только в 2005-м мне удалось получить копию приказа о награждении Е.И. Беневской.
А вот в выписке из приказа командующего войсками Западного фронта Г. К. Жукова №191 от 17 февраля 1942 года о награждении орденом Красной Звезды ее фамилия была указана верно - БЕНЕВСКАЯ. Был там и наш домашний адрес военных лет, по которому пришло извещение о безвестной тогда судьбе Лизы.
Показательно, что в письменном представлении Лизы к награде было также заявлено, что она раненая, а не убитая. А ведь я обратила внимание на это, если помните, еще в извещении 1989 года! Так вот, история оказалась с продолжением...
С конца 80-х годов уже прошлого века я стала помогать ветеранам в/ч 9903 готовить материалы для школьного музея с последующей передачей их в государственный архив. Были составлены списки всех бойцов с указанием участия каждого в военных операциях в тылу противника, а также в каком месте кто и когда погиб или же "пропал без вести". Я также помогала ветерану части Клавдии Васильевне Сукачевой, ушедшей из жизни в 2014 году, готовить памятный военно-исторический альбом, посвященный комсомольцам-добровольцам воинской части особого назначения 9903 разведотдела штаба Западного фронта, действовавшей в тылу врага в 1941 - 1942 годах.
А теперь списки бойцов, оцифрованные, находятся "в работе" уже потомков воинов той части. И эта работа ведется под пристальным вниманием Маргариты Михайловны Паншиной, так как до сих пор ее волнует судьба "пропавших без вести" боевых товарищей.
* * *
И вот 8 января 2016 года мы с Александром Логиновым, племянником одного из бойцов в/ч 9903, считающегося также до сих пор "пропавшим без вести", опять прибыли в деревню Дунино. Нас радушно встретили Валентина Николаевна Моисеенкова и ее сыновья Василий и Юрий.
Валентина Николаевна поведала нам подробно о своем военном детстве, о трудных послевоенных годах и, что меня особенно потрясло... о мученической смерти моей тети Лизы! Рассказ Валентины Николаевны был мною записан, напечатан и подписан В.Н. Моисеенковой, а затем удостоверен администрацией Медынского района.
Вот этот рассказ, переданный Валентиной Николаевной со слов своего мужа Н.Е. Моисеенкова:
"Зимой 1941/1942 годов я и Коля Бирюков (нам было по 17 лет) были разведчиками в партизанском отряде. Жили мы в селе Рахманино. Однажды, уже в феврале, когда наше и соседние села были освобождены Красной Армией, мы шли через лес из Рахманино в Дунино. Недалеко от места боя, который был 19 января 1942 года, нашли двух убитых: они были одеты, только без верхней одежды, и разуты. Повезли их на санках в ближайшую деревню Дунино. Выходя из леса, около дороги, у сосны, нашли еще одну убитую женщину - раздетую, с выколотыми глазами, с вырезанной грудью, сломанными пальцами, с разрывной раной в плече. Наверное, немцы гнали ее в Дунино. Ее тоже мы положили на санки и всех троих повезли в Дунино. Там мы их положили около церкви иконы Казанской Божьей Матери, на центральной площади. Так как земля была промерзшая, их хоронили уже позже жители деревни Дунино Федор Хотулев и Николай Чекин на сельском кладбище, на краю оврага. Сделали небольшой холмик. Не было никаких сведений о том, кто же эти погибшие. А меня и Колю тогда же призвали в Красную Армию".
Про похороны я знала и раньше, но теперь из рассказа Валентины Николаевны выходило, что Лиза действительно в бою была ранена, а не убита и, будучи раненной, попала в лапы фашистов - скорее всего тех, кто подбирал трупы своих однополчан. И эти немцы, возможно, были из той же гитлеровской части, где издевались над Зоей Космодемьянской. Обозленные вынужденным отступлением, они, наверное, вовсю поиздевались и над Лизой, гонимой ими с места боя не менее полутора-двух километров.
Невыносимо тяжко все это представлять, но приходится!
Сопоставив все факты - ранение разрывной пулей Лизы Беневской (о чем писала в своих воспоминаниях участница лесного боя Екатерина Яковлевна Пожарская, командир девичьей группы в/ч 9903) и то, что не было обнаружено ее тело на месте боя посланными Семеновым бойцами, мы, то есть я - Т.М. Осипова, М.М. Паншина и В.Н. Глаголев, составили письмо и отправили его с рядом приложенных к нему документов, заверенных соответствующими подписями и печатью, в Министерство обороны Российской Федерации.
Кроме того, Василий Николаевич от своего имени отправил в администрацию Медынского района Калужской области письмо, в котором заявил: получены реальные доказательства, что Е.И. Беневская около 17 часов 19 января 1942 года была схвачена раненой немцами, была ими подвержена нечеловеческим пыткам, то есть совершила подвиг мужества, сопоставимый с подвигами Зои Космодемьянской, Веры Волошиной, Лизы Чайкиной и других советских женщин-патриоток. Высказал мнение, что она достойна звания Героя России. Это награждение, написал он, следовало бы произвести по ходатайству администрации и общественности Медынского района Калужской области. Таково мнение и председателя общественного совета при министерстве обороны России.
* * *
А 28 октября 2016 года Василий Николаевич Глаголев, истинный патриот и подвижник, скоропостижно скончался. Светлая память ему и всем, кто сохранил и сохраняет для нас память о героях Великой войны, в том числе о славных бойцах войсковой части 9903! Но есть и еще одна горечь у меня. На мои неоднократные письма к президенту России с просьбой передать мне и моей семье на вечное хранение орден Красной Звезды, окропленный кровью Елизаветы Беневской, я получаю от МО РФ отказ - по причине "недостаточной степени родства" к героине.
Вот вам и "Бессмертный полк"!

 

Осипова Татьяна Михайловна


02 марта 2017
Rambler's Top100

© ЛО КПРФ, 2008
Создание и продвижение сайта - Eyetronic

E-mail: obkom@lokkprf.ru

lenvestnik@mail.ru

Коммунистическая партия Российской Федерации | Ленинградский областной комитет